Когда я ночью жду ее прихода,
Жизнь, кажется, висит на волоске.
Что почести, что юность, что свобода
Пред милой гостьей с дудочкой в руке.И вот вошла. Откинув покрывало,
Внимательно взглянула на меня.
Ей говорю: “Ты ль Данту диктовала
Страницы Ада?” Отвечает: “Я”.

1924

Ko ponoči čakam njen prihod,
Se zdi, da življenje visi na nitki.
Kaj časti, kaj mladost, kaj svoboda
Pred milo gostjo s frulico v roki.In tedaj je vstopila. Ko odstrla je tančico,
Se ozrla name je pozorno.
Rekla sem ji: »Si ti Danteju narekovala
Strani Pekla?« Odgovorila je: »Sem.«

1924

Тогда царь понял, что умер Софокл.
Легенда

На дом Софокла в ночь слетел с небес орел,
И мрачно хор цикад вдруг зазвенел из сада.
А в этот час уже в бессмертье гений шел,
Минуя вражий стан у стен родного града.
Так вот когда царю приснился странный сон:
Сам Диониз ему снять повелель осаду,
Чтоб шумом не мешать обряды похорон
И дать афинянам почтить его отраду.

1961

Tedaj je kralj spoznal, da je Sofoklej umrl.
Legenda

Ponoči se na Sofoklejev dom je spustil orel z nebes.
In v hipu je škržatji zbor iz vrta mračno zabrnel.
A ob uri tej je genij že odšel v nesmrtnost
Mimo tabora sovragov ob obzidju mesta rodnega.
Tedaj je kralja čuden sen obšel:
Sam Dioniz mu je velel, naj obleganje prekine,
Da s hrupom ne oskruni slovesnosti pogreba
In nakloni Atencem, da s častmi pospremijo ga v pokoj.

1961

Наверно, страшен был и грозен юный царь,
Когда он произнес: “Ты уничтожишь Фивы”.
И старый вождь узрел тот город горделивый,
Каким он знал его еще когда-то встарь.
Всё, всё предать огню! И царь перечислял
И башни, и врата, и храмы – чудо света,
Как будто для него уже иссякла Лета,
Но вдруг задумался и, просветлев, сказал:
“Ты только присмотри, чтоб цел был Дом Поэта”.

Октябрь 1961. Ленинград.
Больница в Гавани.

Strašen in grozen je moral biti mladi kralj,
Ko je zaukazal: »Uničil boš Tebe.«
In stari poveljnik se je zazrl v to ponosno mesto,
Kakršnega je poznal že od nekdaj.
Vse, vse izročiti ognju! In kralj je našteval
In stolpe in vrata in svetišča – čudo sveta,
Kot da bi mu leta že izpila vso moč,
A nenadoma se je zamislil in razjasnjenega obraza dejal:
»Samo glej, da Pesnikova hiša ostane cela.«

Leningrad, Oktober 1961.
Bolnica v okrožju Gavan

Prevedel: Boris Šinigoj